Впрочем, нельзя обнародовать и всю ложь целиком — по той же самой причине. Чем и воспользовался в свое время горбун Ироня, поднимая народ на борьбу.

Правду или ложь следует внедрять помаленьку, частями, кусочками и в сильно разбавленном виде — все равно как кормить бульоном с ложечки человека после долгой голодовки.

Все это король Стремглав уже усвоил.

Поэтому сначала жителям столицы сообщили, что королева Алатиэль погибла от руки внезапно взбесившейся горничной, а та, очнувшись от приступа безумия, бросилась с башни вниз.

Через день пошли слухи, что горничная здесь ни при чем — супруга монарха погибла родами оттого, что повитуха не вернулась вовремя с побывки у родных, исчезнув по дороге неведомо куда. А уж невинная горничная покончила с собой от отчаяния.

И только на третий день объявлено было, что умереть королева действительно умерла, но младенец-наследник жив и здоров, чего и вам желает.

Тогда и устроили в Столенграде поминально-праздничный пир.

А уж на утро четвертого дня никого из похмеляющихся жителей города не удивило известие, что младенцев на самом деле двое. Все равно уже у многих в глазах двоилось от совиньона. Таким образом беспорядков не случилось.

“У Солсбери была странная манера читать газеты. Когда пневмопочта выбрасывала на стол очередной выпуск, доктор брал его и, не просматривая, складывал в аккуратную стопку на полку шкафа. Так было каждый день, кроме пятнадцатого числа. Пятнадцатого, ровно в десять утра, Солсбери садился за стол, вынимал заветную стопку и за чашкой кофе подробно изучал все, что случилось вне стен Биоцентра за тридцать прошедших дней. Месячный интервал придавал видимость логики ходу событий и снимал остроту каждодневных сенсаций: мыльные пузыри за это время успевали лопнуть, загадки раскрыться, догадки – подтвердиться, сплетни – заглохнуть.
Это был единственный способ знать все, что происходит и не сделаться неврастеником.”